Анатолий Днепров


Анатолий Днепров - Русская песня в изгнании

«Поручик Голицын, а может, вернемся?»

Белогвардейская песня
Песни на второй пластинке Грушко написал и аранжировал Анатолий Днепров.
Не сказать, что знаковая фигура в поющей эмиграции «третьей волны», но все же довольно заметная. Он, прежде всего, автор целой серии шлягеров: «Россия», «Радовать», «Звезды на лугу». Настоящее имя композитора Анатолий Гросс, он родился в конце 40-х в Днепропетровске – отсюда и псевдоним. В эмиграции Днепров провел недолго (с 1979 по 1987 годы), успел записать пару сольных дисков и выступить как автор в проектах своих коллег. Первый диск Анатолия Могилевского «Васильковая канва» - его работа. Вот парадокс, материал Днепров пишет качественный, сам обладает незаурядным вокалом, а ни его диски, ни спродюсированные им чужие проекты, успеха в Штатах не имели. Ну не поняли наши люди на Брайтоне его «колоратурное сопрано», как метко подметила Татьяна Лебединская.
Первую пластинку Могилевского ожидало полное фиаско: долгое время почти весь тираж пылился у него дома, а потом Толя просто выкинул их.
Днепров пытался выйти на американский музыкальный рынок со своими песнями, и даже вроде что-то клеилось… Да не склеилось.
На волне перестройки он первым из «веселой брайтонской мишпухи» вернулся на Родину. Это было правильным решением. Артиста тепло принял советский слушатель, концертные залы были полны, вышло несколько виниловых пластинок. Днепров «в обойме» по сей день. Много пишет, гастролирует, издается.
Я помню первый концерт «репатрианта» в Москве, в кино-концертном зале «Звездный». Полный аншлаг. Зритель валом валил на «эмигранта» и Анатолий не разочаровал. Особенно запомнились две песни: шуточная «Еврейский анекдот» на стихи Наума Сагаловского и «Ответ Вилли Токареву». Оказывается, они с Днепровым были и остаются друзьями, а тогда, на сломе эпохи, музыканты много спорили, даже в песнях, оставаться или возвращаться. Я и не знал, что Токарев имел в виду Днепрова, когда спел:

«Друг мой возвращается, назад, домой в Москву,
Он сказал мне: Вилли, понимаешь,
Иногда без сожаленья, вкусную халву,
На горбушку черного меняешь…»

Пройдет несколько лет и полемика закончится – вернуться почти все русскоязычные певцы Америки. Впрочем, будут и исключения из правил.
А как же сложилась творческая судьба Анатолия Могилевского, чей первый альбом попал «в молоко»? В марте 2005 года развернутой биографией Могилевского я открывал рубрику «Эмиграция» в одном из глянцевых музыкальных журналов. Сперва дал небольшое превью, а потом рассказал о самом певце.
«К середине 80-х мне уже были известны имена Вилли Токарева, Миши Гулько и Миши Шуфутинского, Виктора Шульмана, несравненной Успенской и, пожалуй, все. Предметом особого изучения стала песня Любы “У нас на Брайтоне веселая мишпуха”. В ней упоминалось с десяток имен, а знал я все те же пять.



Как же мучительно хотелось выяснить, что за неведомый Минский или Каминский выступает в “Метрополе”? В песне ведь совсем не ясно, коли не знать: “Пойду Каминского послушать в “Метрополе” или “Пойду-ка Минского…”. Оказывается все-таки первый вариант верный. Был такой знаменитый саксофонист Роман Каминский, и шли на него как не на всякого певца. А еще поведала “Люба-Любонька” про “Националь”, куда “спешит до захода солнца”, ведь “там Могилевский, там красотки систерс Роуз”. Одна только фамилия – «Могилевский» вызывала бурю эмоций: таинственная, слегка зловещая, романтическая. Сразу думалось о Париже, белых офицерах, великолепных красавицах. Как же должен петь этот человек? И кто он?
У меня не было ни одной его песни.
Осенью 1987 года, я с величайшими трудностями выпросил у отца моего товарища синенькую Sony с четкой подписью “Анатолий Могилевский”. Вот это был культурный шок! Стоило услышать вступление “Вас ждет Париж” и я стал поклонником великого голоса “сразу и навсегда”. На какое-то время он застил всех дотоле любимых. Я крутил и крутил “У нас в Одессе это не едят”, “В Америке тоже робеют осины, “Рыжая”, “Женушка - жена”, “Бабье лето”. Несколько лет спустя Татьяна Лебединская в пародийной “Могучей кучке”, посвященной почти всем заметным заокеанским исполнителям, напишет про Анатолия такие строки: “Знает умный и болван, кто в Нью-Йорке number one”.Вот с “номера один”, с лучшего голоса русской эмиграции, я и хочу начать эту рубрику.