Хор Донских Казаков Сергея Жарова


Хор Донских Казаков Сергея Жарова

«Так за Царя, за Родину, за Веру,
Мы грянем громкое Ура! Ура! Ура!»

Дальнейшее повествование невозможно без освещения такого знакового явления в русской культуре за рубежом как Хор Донских Казаков Сергея Жарова.
В самом конце октября 1920 года генерал Петр Врангель начал эвакуацию Добровольческой армии из Крыма. Сто двадцать шесть кораблей приняли на борт тысячи людей и отправились к турецким берегам. По прибытии русских беженцев разделили на три группы. Лагерь донских казаков оказался неподалеку от Константинополя, кубанцев отправили на остров Лемнос, а из оставшихся сформировали армейский корпус и поселили в Галлиполи. Для командования русской армии была очевидна необходимость введения жесточайшей дисциплины и налаживания строгого распорядка на территории лагерей. Деморализованные, сломленные поражением солдаты и офицеры, перемешанные с большим количеством гражданских лиц, моментально бы превратились в неуправляемую, опасную толпу. Допустить подобное было невозможно. Военный подход к наведению порядка помог организовать людей и выдержать голод, болезни, лишения… Для укрепления боевого духа переселенцев командование лагеря донских казаков в местечке Чилингири приняло решение собрать настоящий казачий хор, который бы участвовал в богослужениях. Создание коллектива поручили молодому офицеру Сергею Жарову.
Сергей Алексееевич Жаров родился в 1896 году в купеческой семье, в городке Макарьев, что в полусотне верст от Костромы.



Окончил московское синодальное училище, где готовили певчих для храмовых служб.
Позже поступил в военное училище. Дальнейшие события сам Сергей Александрович вспоминал так: «Гражданская война меня застала в казачьих частях. С ними я и эвакуировался в Константинополь. Помогли мне и здесь раз мой маленький рост и моложавый вид. Им я обязан своей жизнью. Донской казачий полк, в котором я служил, был в крымский период гражданской войны сильно потрепан. Я был захвачен красными в маленькой деревушке. Нам приказали снять одежду, и когда мы остались в одном белье, началось форменное истребление пленных. Тщедушный, исхудалый, с бритой после перенесенной болезни головой, я упал на землю и, прикрыв руками затылок, ждал своей очереди. Уже красный всадник занес надо мной шашку, как другой его остановил: «Не тронь мальчишку!» Красные ускакали. Какая-то старушка сжалилась надо мной, повела меня в хату и накормила. Гладя меня, офицера, по голове старческой рукой, она спрашивала: «Как это ты, сыночек, попал на войну?» В лохмотьях я бежал за своей частью. Ее уже не было, а в казачьем разъезде, на который я на следующий день наткнулся, долго не хотели верить, что я казак, не говоря уже о моем офицерском чине.
Период моего пребывания в добровольческой армии я описывать не буду. Я начну с того момента, когда с отступающими казачьими частями я был эвакуирован в Турцию, очутившись в мрачном лагере голода и смерти – Чилингири».
Не смотря на малый рост, Сергей Алексеевич, по воспоминаниям современников, обладал незаурядным обаянием, эрудицией и волей. За глаза его, порой, называли Наполеоном, чью личность в истории он очень уважал.
Осенью 1921 года за несколько недель им было отобрано три десятка профессиональных певцов из числа казаков, - начались репетиции.
Спустя два года в Софии был дан первый концерт, затем последовал большой тур по Европе и уже в 1928 году «жаровцы» выступают с сотым юбилейным представлением. Для определения популярности хора слова «успех» явно недостаточно – это было настоящим триумфальным шествием русского казачьего «войска» по всему миру*.
Они пели на самых престижных площадках крупнейших мировых столиц и во дворцах коронованных особ, но никогда не соглашались на предложения выступить в клубах или ресторанах, сколь бы не был велик, предложенный гонорар. Хор Жарова – не лубочная картинка – это большое искусство.
Изначально состав Хора насчитывал сорок человек, в 60-70-е годы это число сократилось до двадцати четырех участников, включая двух танцоров.
Обычная программа состояла из трех отделений: в первом духовные песнопения, во втором казачьи песни и в третьем народные произведения. Жаров никогда не использовал музыкальных инструментов – только живые голоса - от самых высоких до могучих басов. В завершающем отделении казаки иногда танцевали под некоторые песни.
«Штаб-квартира» коллектива и их концертное агентство располагались в Германии, но с приходом к власти Гитлера артисты и их руководитель перебрались в Соединенные Штаты, где им с удовольствием предоставили гражданство. Вот почему Хор Жарова можно увидеть в нескольких голливудских фильмах 40-х – 50-х годов.
Гастрольные туры активно продолжались вплоть до 1979 года, до той поры, когда стареющий Сергей Алексеевич, уже не мог всего себя отдавать работе.
Он умер в 1985 году, в штате Нью-Джерси, что в получасе езды от Нью-Йорка, в очень почтенном возрасте. Артист был женат и имел сына, но о судьбе его семьи мне ничего неизвестно.
Хор Донских Казаков Сергея Жарова стал настоящей «кузницей кадров» для многих славянских голосов, получивших в дальнейшем мировое признание. Прежде всего, это, начавшие самостоятельную карьеру, Николай Гедда и Иван Ассур, Савва Камаралли и Иван Ребров, Борис Рубашкин и Петр Худяков, а также продолжившие дело Жарова Ваня Хлибка и Максим Ковалев.



После смерти маэстро сохранить коллектив не удалось. Хор распался сначала на две группы, а затем на бессчетное количество осколков, каждый из которых поначалу возглавляли певцы, некогда работавшие с Сергеем Алексеевичем Жаровым. Это спровоцировало несколько судебных процессов за право называться ХОРОМ ДОНСКИХ КАЗАКОВ. Вердикт суда был таков, что эксклюзивного права не досталось никому. Данный факт, конечно, говорит о популярности творчества казаков, но сохранению традиций способствует едва ли. Сегодня только в Европе насчитывается полсотни гастролирующих коллективов в той или иной форме называющих себя Донскими Казаками. Между прочим, широко известный в СССР, Краснознаменный ансамбль песни и пляски Советской Армии имени А.В. Александрова также был создан по образу и подобию жаровского коллектива.
Масштаб дарования Сергея Жарова и значимости его детища для русской культуры трудно переоценить. Исследователи и критики ставят его фигуру на одну ступень с Ф.И.Шаляпиным или С.В.Рахманиновым, с которыми, кстати говоря, Жаров был хорошо знаком. Отрадно наблюдать, что не забыто его имя и сегодня: на Западе вышли десятки книг о хоре, снято несколько документальных лент, в том числе и в России, выдерживают бог весть какое переиздание его многочисленные альбомы.
А как же сложилась судьба у тех, кто начинал с Жаровым, а потом решился на «одиночное плаванье»? Об этих блестящих исполнителях и о многих других пойдет речь в следующей главе.

Соблюдая справедливость в оценках, замечу, что, хор Жарова был не
единственным, созданным в те годы русскими изгнанниками.
Р.Б.Гуль в знаменитой «Апологии русской эмиграции» пишет
следующее:
«В эмиграции первым создался хор знаменитого еще по России
хормейстера А.А.Архангельского. Архангельский создал свой хора Праге в 1923
году из ста двадцати человек. Но через год Архангельский скончался, управление
хором перенял известный А.Г.Чесноков, но ненадолго: переехал в Париж, и хор
самораспустился.
В Париже выступало несколько русских зарубежных хоров: Хор Сергея Жарова… имел
международный успех. Вокально соперничавший с ним был хор имени атамана
Платова, руководимый Николаем Кострюковым. И этот хор успешно объездил весь
мир.
Большую вокальную русскую ценность за рубежом представлял знаменитый квартет
Ник.Ник. Кедрова. До революции его квартет знала вся музыкальная Россия.
Н.Н.Кедров был профессором Петербургской консерватории и руководителем
придворной певческой капеллы. Став эмигрантом, в Париже в 20-х годах
Н.Н.Кедров восстановил квартет и объехал с ним весь мир, имея везде успех.
Умер Н.Н.Кедров в 1940 году. Сменил его, как “душу квартета”,
Н.Н.Кедров-младший (его сын)».